Земля становится беднее

В прошлом веке процветала добыча гренландских китов и кашалотов. В северной Атлантике тогда уже стало мало бискайских китов, на которых в IX—Х веках охотились у своих берегов баски. Они еще встре­чались на севере, где охота шла главным образом на гренландского кита. Оба эти вида плавают доволь­но медленно и не тонут после смерти, как киты-поло­сатики, поэтому добывать их было сравнительно лег­ко. В течение XIX века основной промысел перемес­тился в северную часть Тихого океана, пока и там не осталось так мало животных, что охотиться на них стало невыгодно. На гренландского кита пре­кратили охотиться с конца прошлого века, а бискайский кит исчез из промысловой статистики еще рань­ше. По международному соглашению, которое, к со­жалению, не распространяется на коренных жителей Северной Америки и Сибири, промысел этих видов полностью запрещен. Сходным образом обстоит де­ло с южным китом, подвидом, близкородственным бискайскому киту. У бискайского кита, который имел широкий ареал и встречался вплоть до Азорских ост­ровов, проникая иногда даже в Балтийское и Среди­земное моря, в настоящее время, по-видимому, про­исходит медленное возрастание поголовья. От грен­ландского кита две популяции, быть может, еще и сохранились — одна в Беринговом море, другая — в Девисовом проливе. Но нельзя сказать наверняка, существует ли еще этот вид. Почти совсем был ист­реблен серый кит. Сейчас, правда, его численность понемногу растет (в 1960 году ее оценивали в 6000 особей), но уже опять начался его промысел.

Промысел кашалотов резко сократился еще в прошлом столетии, когда вместо китового жира для освещения стали применять нефтепродукты. Тогда еще не использовали китового мяса, а ворвань не идет в пищу человека. Китобойный промысел ожи­вился в начале нашего века, когда новая техника по­зволила охотиться на синего кита, ранее практиче­ски недоступного. Его максимальная скорость дости­гает 35—40 км/ч, поэтому ни парусные, ни гребные суда не могли за ним угнаться. Теперь же стало воз­можным преследовать это самое крупное животное, которое когда-либо жило на Земле (его вес в 4 раза больше веса крупнейшего из динозавров). Теперь промысел переместился в Антарктику, где киты от­кармливаются перед тем, как отправиться для раз­множения в умеренные и субтропические широты.

Поголовье синих китов стремительно сокращалось (см. рис. на стр. 77). Сегодня сохранились лишь жал­кие остатки этого вида. (В 1966—1967 годах в Ан­тарктике еще было добыто 4 синих кита, а в следующем сезоне уже ни одного! Считают, что к 1968 году осталось всего около 600 животных.) Такая же судь­ба угрожает финвалу и сейвалу, на которых теперь в основном ориентируется современный китобойный промысел (наряду с кашалотом). Этот переход на другие виды отражает кривая роста промысла ка­шалота, что отнюдь не объясняется увеличением его поголовья. Было бы иллюзией надеяться, что кито­бойный промысел из-за нерентабельности прекратит свое существование раньше, чем произойдет по­головное истребление китов. Его жертвами все равно продолжают оставаться и сильно пострадав­шие формы, несмотря на общую переориентацию промысла на другие виды. Мало что изменилось и после того, как Норвегия с сезона 1968/69 года пере­стала принимать участие в китобойном промысле в Антарктике. Для кашалота ситуация, по-видимому, более благоприятна, поскольку у него довольно лег­ко взять под охрану по крайней мере самок, которые отличаются значительно меньшими размерами.

Среди вымерших или вымирающих видов очень велика доля островных обитателей. Дронты и моа, гигантский страус Мадагаскара эпиорнис, гигантские черепахи Галапагосских и Сейшельских островов и, наконец, гавайские цветочницы — это далеко не пол­